До войны оставалось 133 дня…

На этой пожелтевшей фотографии, сделанной 10 февраля 1941 года, за 133 дня до начала войны – армейские друзья и сослуживцы нашего земляка Юрия Ефимовича Самойлова, он — справа на снимке. Эту семейную реликвию и страницы воспоминаний Юрия Ефимовича о начале и первых днях Великой Отечественной любезно предоставила нашей редакции дочь Юрия Ефимовича, Елена, огромное ей спасибо!

Многими годами после войны Юрий Ефимович написал: «Я, Самойлов Юрий Ефимович, 1919–го года рождения, призывался в армию в 1939 году Акимовским райвоенкоматом Запорожской области. Часть кадровой службы прошла в 9-ом отдельном легко-танковом полку в г. Гомеле, в военном городке Лешинец. Это была школа младшего комсостава танковой специальности. Командиром полка в то время был майор Черняховский Иван Данилович. Да, да, именно тот Черняховский, который в конце войны был командующим фронтом. Я не закончил учебу в полковой школе, так как в 1940-ом году меня и Зинченко Александра из нашего полка (а всего 5 человек из нашего округа) направили в город Харьков на курсы в Харьковское бронетанковое училище. Эти курсы были организованы наркоматом обороны. Они должны были подготовить инструкторов по новой технике, которая начала поступать на вооружение, то были танки Т-34 и КВ. Курсантов было 120 человек со всех военных округов СССР. В течение недели или двух, которые мы пробыли в училище, нам говорили, что пропуска оформляются, потом внезапно объявили,что все мы должны возвратиться в свои округа, там обстановка осложнилась…Так вот, меня и Зинченко, из Харькова направили в город Белосток, в штаб 6-го особого танкового корпуса. Из штаба корпуса нас отправили в 47-й танковый полк, который формировался в лесу, вблизи ст. Лесная, недалеко от Барановичей…Зинченко был назначен старшиной роты, а я командиром взвода, так как офицеров не было. Занимались обычной армейской работой, строили жилье (землянки). В моем взводе, вместо положенных пяти танков, было только три: две боевые машины, находившиеся на консервации и одна –учебно-боевая. 11 июня 1941 года было получено распоряжение: изъять у экипажей, пока рота была на обеде, всю военную литературу-уставы, наставления, даже личную переписку. Все это командир роты сжег на костре. 12 июня я и другие командиры получили распоряжение снять с консервации боевые машины, укомплектовать полным комплектом боеприпасов и дополнительно ящиком гранат Ф -1 и ночью 12-го, весь полк вышел на марш. Командир роты сказал, что предполагается большое учение военного округа. Почти 200-километровый марш завершился в лесу, вблизи танкодрома в 11 км. от Белостока. Танки рассредоточились, с машин были сняты брезенты и запасные баки с горючим, экипажи расположились у танков. Было выдано личное оружие: пистолет или наган. Родным я написал письмо, которое они получили 18 июня. Я просил их не писать, пока они не получат нового адреса. Но они его так и не получили, 22-го началась война и только в 1945-ом узнали, что я жив. Судьба военного времени сложилась очень сложно, но это уже другое. Плен, дважды побег, арест, гестапо, тюрьма в Белостоке, концлагерь Штутгоф, вблизи Данцига, участие в движении Сопротивления, самоосвобождение, запасной полк, снова в армии, служба в 69-ой Севской дважды Краснознаменной дивизии 2-го Белорусского фронта, демобилизация…

Так вот, в субботу вечером, 21-го июня, мы с Зинченко долго не спали, мечтали о том, как закончив службу, вернемся домой. Он работал машинистом на паровозе в городе Иловайске Донецкой области. Заснули мы после 12 ночи. Где-то около 4-х утра, возможно и раньше, мы проснулись от страшного грохота. Зинченко сказал, что, наверное, начались учения, но когда мы вышли из палатки, то увидели, что зарево пожара охватило весь горизонт в стороне Белостока. Его уже бомбили. В небе был слышен гул самолетов, сплошной лавиной летевших на восток. Где-то в начале шестого прибежали наши военные, которые были в Белостоке: босые, в нижних рубашках, сказали, что разбомбили госпиталь, а через некоторое время появился в расположении части лейтенант-пограничник и сказал, что немцы перешли границу. ТАК Я ВСТРЕТИЛ ВОЙНУ. Командир батальона дал команду ждать распоряжений около машин. Через некоторое время он собрал экипажи машин и поставил задачу: пересечь автомагистраль Белосток- Минск и двигаться в сторону Гродно для поддержки 106-го артиллерийского полка 29 –ой механизированной дивизии, которой командовал генерал- майор И.П.Бикжанов. До 6 часов вечера мы не могли пересечь дорогу Белосток – Минск, потому что по ней сплошным потоком двигались с границы воинские части и мирное население. И только часов в 8 или 9 мы смогли пересечь дорогу…Колонну вел начальник штаба батальона. К сожалению, я не помню его фамилию. Когда мы двигались ночью через населенные пункты, то слышали угрозы в адрес Красной Армии со стороны польского населения.

Остановились мы в лесу, где уже находились тылы и штаб 47-го танкового полка. Когда стало светать, (это было 23-го июня), в штаб поступили сведения о высадке воздушного десанта, сказали, что человек 50-100. Все экипажи и офицеры, у которых не было машин, были направлены в район высадки десанта и вскоре стали приводить диверсантов. Некоторые из диверсантов были одеты в форму милиции, связистов или гражданских. Ими занимался особый отдел. Как потом стало известно, наша часть, т.е.,47 танковый полк, находилась вблизи местечек Кузницы и Сокулки. Мы получили приказ сосредоточиться на опушке леса в 5 км. от места, где стоял штаб полка. К моей машине подошел начальник штаба батальона и сказал, что он пойдет на моей машине командиром, а я его стрелком-радистом, так как его машина не исправна. Но перед самым выходом его механик доложил, что его машина готова и он пошел на своей машине. Так поступали и другие офицеры, сняв младших командиров, они сели на их машины, получилось, как в кино: В БОЙ ИДУТ ОДНИ СТАРИКИ. Когда мы сосредоточились на опушке леса вблизи местечка Кузницы, был получен приказ: произвести разведку боем окраины Кузниц. Развернувшись, танки стали двигаться по высокой ржи, в сторону местечка. Первое время почти все люки были открыты. Потом по броне что-то застучало, как будто бы кто-то бросал камни. Это были пулеметные очереди. Механик доложил, что справа разорвался снаряд, стреляют из-за сарая, который стоит прямо по ходу движения танка. Пришлось остановиться, потому что в танковый оптический прицел ничего не было видно из-за пыли. Я трижды выстрелил из пушки по сараю и он загорелся, но в это время раздался сильный удар в корму танка и запахло гарью, по-видимому, где-то с фланга была еще пушка. Приоткрыв люк, я увидел сзади пламя, которое охватило всю моторную часть, был разбит кормовой бак и трансмиссия. Машина не заводилась. Справа горели еще две машины. Я дал команду вытащить пулемет и диски и выходить из машин. Пламя уже пробивалось из моторного отделения в башню. Мы благополучно вышли через люк механика и стали отползать от горящей машины.Танки БТ-7 работали на бензине и поэтому весь танк пылал. Добравшись до исходных позиций, мы увидели приближающийся танк Т-34. Танк остановился, из него выскочил механик и сказал, что немцы применяют какую-то жидкость, заливая щели танков. Командир этого танка был поражен этой жидкостью и не мог дальше командовать танком, поэтому экипаж попросил меня, чтобы я занял его место. Командир этого танка, старший лейтенант, был депутатом связи со штабом корпуса. В это время из леса вышел майор. Узнав в чем дело, он повел танк в сторону леса. Как потом мы узнали, там сосредоточились танки 6-го танкового корпуса, а со стороны местечек Сокулки и Кузницы движется немецкая механизированная дивизия, с которой корпус должен был принять бой. Экипажам, потерявшим танки, приказано двигаться на восток до встречи или со своими или с другими воинскими частями. В это время я увидел стоявшего около броневика под деревом маршала Г.И.Кулика в зеленом комбинезоне с маршальскими звездами на петлицах. Юнкерсы бомбили колонну танков Т-34, по-видимому, 6-го танкового корпуса, а он спокойно стоял под деревом и наблюдал. Вот так наш полк, входивший в состав 29 механизированной дивизии, которой командовал генерал-майор И.П.Бикжанов, участвовал в первых боях войны. Потом судьба сложилась еще более драматично. Мы шли по тылам, занятым немцами, дошли до старой границы — Столбцы, потом плен, побег, а остальное лучше и не вспоминать, плакать хочется от всего трагичного, что пришлось пережить. Продвигаясь по тылам, слышал, что 6-ой танковый корпус, разгромив немецкую механизированную дивизию, стал подрывать материальную часть, танки из-за отсутствия горючего, боеприпасов. Таковы были события тех дней.»

Материал подготовила Лариса Боброва
Фото из архива Елены Самойловой

Читайте также:

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: